Музыка XIX столетия от Бетховена и ближе к нам называ­ется "романтической". Начиная с XX - это "современная" музы­ка. А все. что предшествовало Бетховену, носит единое наимено­вание "старинная музыка", и исполнение ее требует наличия того, что известно как "стиль".

Когда нам говорят, что произведение было исполнено "в стиле", или мы читаем, что у такого-то художника "есть стиль", то имеется в виду одно и то же. Это нечто бесстрастное, око­ченевшее и бледное. Стиль - это что-то противоположное чувст­ву, поскольку, как уверяет нас один из величайших пианистов Эжен Д'Альбер в своем предисловии к "Хорошо темперирован­ному клавиру", "многое в искусстве Баха нам больше не под­ходит. Я знаю, что есть люди, которые часами могут слушать его кантаты, не обнаруживая никакой видимой скуки. Это либо лицемеры, либо педанты. Бах ничего не знал об оттенках страстей, печали, любви и не подозревал о возможностях выразить их через музыку".

Как всем хорошо известно, у Баха было две жены, которым он оставался очень предан, и двадцать человек детей, которых любил всем сердцем. Но он "не знал, что такое любовь", как, кстати, и все музыканты, жившие до Бетховена. Эжен Д'Альбер категорически протестовал против идеи омолаживания Баха; он, наоборот, требовал, чтобы его произведения исполнялись точно так, как они зафиксированы, в их истинном характере, то есть в характере кантат. Иными словами, так. чтобы невозможно было слушать их, "не обнаруживая... видимой скуки". Эжен Д'Альбер, конечно, не претендовал на то, чтобы считаться созда­телем этого рода интерпретации; он хорошо знал, что уже многие годы старинная музыка должна исполняться "в сти­ле" или — другое выражение — "в классической манере".

Я была еще совсем ребенком, когда учитель наставлял меня: "Не надо так много чувств, мадемуазель, больше стиля!" Я покорно слушалась его, а позднее самым трудным для меня оказалось отучиться от этого.
Слишком часто слово "стиль" означает суровость и сдер­жанность. Вследствие этого лучезарная торжественность первой части Итальянского концерта, льющееся через край веселье его Presto, неудержимая экстатичность прелюдии и фуги до-диез минор из