"У французов нет музыки, и быть ее у них не может, но, даже если они ее заимеют, это будет хуже всего для них" — такое торжественное заявление мы находим в "Письме о французской музыке" Руссо (1753).

Аббат Ложье, судя по его "Апологии французской музыки" ("Apologie de la Musique Francaise", 1754), держался противо­положного взгляда; он защищал изящную простоту Люлли, который на протяжении целого столетия восхищал любителей музыки, равно как и трогательность речитативов Клерамбо, обаяние задумчивости, присущее Лаланду, живой и непосредст­венный дух Кампра. Что ни день во Франции появлялись тракта­ты, эпиграммы в стихах и прозе, памфлеты, которые либо защи­щали отечественную музыку, либо нападали на итальянскую.

Кто ответит Женевцу? Публика с ее суетным ворчаньем. Писатели со своими обидами? Нет, Рамо своей оперой.

Чтобы отомстить за насмешку над французской музыкой, которую бросил ей желчный философ, Рамо сочинил не только оперу, но и трактат "Наблюдения над нашим музыкальным инстинктом" (1754). Нашлись и многие другие радетели у фран­цузской музыки. Однако авторитет Руссо был усилен целой армией энциклопедистов. Поборники французского искусства, объединившись, назвали свое сообщество "Угол короля" и считали, что выиграли войну с оппонентами — буффонами, но обвинения Женевца еще долгое время продолжали довлеть над французской музыкой.

Меня заинтересовало: а что думали немцы XVIII века по этому поводу? В верности какому флагу - итальянскому или французскому — они поклялись?

Ни один немецкий композитор, за исключением Глюка, не принимал открытого участия в войне между итальянцами и французами, которые, конечно же, называли ее "враждой германцев". Глюк, только приехавший из Италии, пребывал пока в неведении относительно французской музыки. Он писал издателю "Меркюр де Франс": "Предпринятое мною изучение того, что написано о музыке знаменитым Руссо из Женевы, и в особенности того письма, в котором он анализирует монолог из "Армиды" Люлли, доказало мне возвышенность его познаний, уверенность его вкуса и наполнило меня восхищением". Но не­сколькими годами позже в письме г-ну де Лагарпу он признавался, что, читая партитуры французских опер предыду­щего периода, находил в них достаточно подлинной красоты, убеждавшей в том, что Франция не лишена собственной силы.

Война буффонов, разразившаяся в год смерти Баха, была не первой битвой такого рода. Вражда между французскими и итальянскими музыкантами началась еще во времена Шарлема-на, который, возвратясь из Рима, привез с собой, к большому негодованию французов, группу итальянских музыкантов В первые,годы XVIII столетия, во времена Баха, разразилась достопамятная война, отголоски которой слышались и за грани­цей, - причиной стало прибытие в Париж итальянских певцов, которых Мазарини нанял для исполнения "Орфея" Луиджи Росси.