Инструментальная музыка сделала огромные успехи. Это безусловно. Сегодня мы более чутко реагируем на нюансы тембра, мы лучше понимаем свойства и качества инструментов и пользуемся ими с невиданной ранее легкостью. Изумительным образом развилась оркестровая музыка. Все это так. И именно поэтому симфоническую и инструментальную музыку обычно считают высшим проявлением искусства. Некогда то же самое утверждалось по поводу вокальной музыки. "Никакая инстру­ментальная музыка, —писал У. Бёрд,-не может сравниться с че­ловеческим голосом". Право исключительной собственности на эту мысль вовсе не принадлежало одному лишь великому англий­скому вёрджиналисту. Она была расхожей уже в средние века: музыка, то есть искусство пения. Считалось, что красивый человеческий голос проникает в душу непосредственнее и естественнее, чем звуки, производимые органом, виолой или лютней. Старинная церковная музыка, превозносимая Вагнером за ее возвышен­ность, богатство и неизъяснимую красоту, имела для своей уни­кальной звуковой выразительности ансамбль человеческих голо­сов. Инструменты использовались лишь изредка, чтобы поддер­жать голоса или заменить те, которых могло недоставать.

Мы встречаем инструментальную музыку и в XV, и в XVI столетиях, но это в основном вокальная музыка, которая вместо голосов исполнялась инструментами. Инструментальная музыка добивается равноправия только к концу XVII века. Именно тогда начинает формироваться ее собственный характер.

Нам известен культ вокальной музыки у итальянцев. Что касается немцев, то голос всегда был их слабой стороной. Вагнер хорошо сознавал это, когда писал: "Природа не дала ему органа, приспособленного для свободного и нежного пения, подобного глоткам счастливых сынов Италии". Это подтверждается Альбертом Швейцером. Рассуждая об aria en ritournelle в произ­ведениях Баха, он говорит: "Бах. приняв с почти легкомыслен­ным сознанием своей бесконечной мощи итальянские формы и схемы, задержал развитие немецкой музыки. Ведь уже тогда в духовной сфере она могла создать то, что позже осуществил Вагнер в области музыкального театра". Естественно, что, когда немцы стали освобождаться от необходимости следовать иностранному вкусу, они отпустили вожжи во всем, что касается их  национальной  склонности  к  инструментальной  музыке.

Сегодня главный интерес сосредоточивается на оркестре, а не на голосе. Это положение полярно эстетической концепции времен Люлли, когда голос был самым важным инструментом для передачи глубокого чувства. "Ваш герой должен умереть от горя и скорби, - пишет Лесерф де ла Вьевиль, - он это заявляет, однако то, что он поет, этого вовсе не выражает и отнюдь не воз­буждает сочувствия: его горе нисколько не задевает меня... Но ак­компанемент способен взорвать скалы... Забавное возмещение! Разве героем является оркестр?